Перейти на главную страницу AssassinsCreed.su


Вход Регистрация
Блоги на AssassinsCreed.Su

Главная » Блоги » Персональное

Фанфик вообще не для этого форума

Опубликовано 15.05.2015 в 17:57


Пофиг на шапку. Мне влом. В общем, писалось сие для одного недавнего конкурса, надеялся копию третьего Ведьмака выиграть. Ага, как же. Ну, а так как ни в каких больше сообществах, где можно было бы выложить эту работу, я не состою, то пусть повисит здесь. Может, есть среди АС-фандома фанаты Вичера.

Сильфида


В большом танцевальном зале знаменитой оксенфуртской гостиницы «Три звоночка» сегодня было шумно, весело и чрезвычайно многолюдно. На принесённых из других помещений скамьях, креслах, табуретах и скамеечках толкался и вопил самый разношёрстный сброд, преимущественно студенты Академии. Кое-кто успел уже промочить горло и, потеряв последнее терпение, с достойным уважения усердием пытался забраться на специально сооружённые для мероприятия подмостки, видимо, желая поторопить артистов. Таких живчиков тяжёлым пинком отправлял вниз угрюмый страж в красно-белом, под цвет герба Оксенфурта, стёганом дублете. Пан Линн, один из преподавателей кафедры Труверства и Поэзии, в который раз поправлял за кулисами свою бархатную шапочку и оправлял манжеты кафтана. Он находился в приятном возбуждении: ещё неделю назад никто и предположить не мог, что мероприятие с таким в одинаковой степени помпезным и скучным названием, как «Третьи Всемирные Поэтические Чтения» вызовет такой ажиотаж у народа. Да, воистину золотая мысль пришла в голову оформителю афиш – приписать на плакатах «Бокал боклерского красного по окончании чтений – каждому!» И мелким почерком внизу: «Каждому, оплатившему билет в ложу».
Геральт и Золтан пришли загодя, а потому успели выкроить себе местечко в углу залы, подальше от лавок, занятых галдящими во всё горло студентами-философами. Маэстро Лютик, который должен был выступать сегодня и по чьему приглашению они, собственно, прибыли, при всей своей известности и признанности в бардовской среде не сумел достать друзьям билетов в ложу. Очевидно, добросовестный труд на ниве искусства для менестреля был несоизмеримо более весом, чем его кошель, а наличие контрамарок организаторы Чтений не предусмотрели.
- Слушай, Геральт, я вот всё в толк не возьму... На кой леший мы с тобой Лютику сегодня понадобились? – Золтан оторвал взгляд от студенток кафедры Медицины и Траволечения и повернулся к другу, - Я ещё понимаю, позвал бы одну из очередных своих пассий, но нас то зачем? Нам даже боклерского, как оказалось, не нальют! Эх... – Краснолюд с досадой пнул широким ботинком в спинку впереди сидящего подвыпившего жреца, всей своей тяжестью оседающего назад, рискуя опрокинуться. Стул пошатнулся, и служитель Вечного огня несколько пришёл в себя, отозвавшись недовольным окриком.
- А как же, не позвал он. Позвал, и не одну. Вон, гляди, - ведьмак кивнул в сторону стайки щебетавших строчки из лютиковских «Невзгод любви» девиц. Кстати говоря, расположившихся в ложе. На них поэт деньги найти сумел.
- Да уж, - Золтан не постеснялся сплюнуть прямо на пол, хотел ещё что-то сказать, но не успел. На плечи краснолюда и ведьмака сзади кого-то с силой опустил ладони. И тут же чуть не получил в морду. Не получил, в прочем, лишь потому, что морда была до боли знакомая – позади друзей стоял никто иной, как Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф, или попросту старый раздолбай Лютик.
-Господа, господа, полегче! Не выходить же мне к публике с расквашенным носом, - поэт невольно пощупал кончик драгоценного носа рукой, убеждаясь в его сохранности. - А что до твоих замечаний, Золтан, которые я, признаться, краем уха невольно подслушал: ответственно заявляю, что пригласил вас потому, что мне действительно необходима дружеская поддержка, вот так-то! И, подчёркиваю, никогда ласки даже самой обольстительной девицы не заменят мне крепкой мужской дружбы!
Золтан поперхнулся. Геральт ухмыльнулся и откинулся на спинку расшатанного стула: - Я всё лелею надежду на то, что когда-нибудь ты, Лютик, научишься слушать то, что ты несёшь. Кстати, о какой именно ты поддержке? Боишься, что каким-нибудь очередным пасквилем рассердишь находящегося здесь вельможу? Надеешься на пару лишних кулаков?
-Кулаки, вообще, не бывают лишними. Но я не за этим вас позвал. Хочу лишь, чтобы вы стали свидетелями моей безоговорочной победы в конкурсе баллад. Поверь, Геральт, тебе сей конкурс будет особенно интересен, - Лютик попытался придать своему лицу выражение таинственности.
-А теперь, друзья мои, разрешите откланяться! Скоро начало, мне пора готовиться. Благодарная публика ждёт! – и поэт весело нырнул в не перестающую орать толпу. Геральту показалось, что в сторону ложи, а не сцены.
Золтан почесал мозолистой рукой свой небритый подбородок. – Вот ведь, куррвамать, он просто бахвалится, старый петух! Ну что, ведьмак, готов приобщаться к прекрасному?
- Поверь: зная Лютика, конкурс чтецов – не самое глупое мероприятие, на которое он мог нас затащить.

***

Наконец, занавес отворился и на подмостки вышел маленький толстый Пан Линн, держащий в руках пергаментный свиток. Толпа в предвкушении поутихла. Толстяк покряхтел в кулачок и с помпой заговорил:
-Здравствуйте, господа! Я рад видеть в этом зале всех вас, столь многочисленных любителей поэзии! Я приветствую вас на «Третьих Всемирных Поэтических Чтениях»!
По залу прошёл удивлённый гул. Оказалось, что большинство пришедших даже и не подозревали, где находятся.
- Сегодня состоится долгожданный финал, сегодня мы узнаем имя победителя – величайшего поэта всего Мира, по крайней мере, кхе-кхе, до следующих Чтений. Целый год поэты со всех уголков известных науке земель, готовились к этому конкурсу, они прошли через ряд отборочных этапов. И сегодня, на этой сцене, трое финалистов, лучшие из лучших! – Пан Линн развернул свиток, надел посеребренный монокль и произнёс имена участников: - Элоизия Ван Бергенбтауф, Калеб Двортур и Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф, известный также как «Лютик»!
Стайка девушек в ложе взорвалась криками радости, когда прозвучало имя их кумира.
- А тема наших сегодняшних чтений неразрывна связана с поэзией. Уже скоро Беллетейн, славный праздник цветения, радости и любви. Любовь, воистину, всепоглощающее чувство! Любви покорны все возраста и все существа! Все без исключений, что сегодня попытаются доказать наши участники. Ведь тема всех баллад, что будут прочитаны сегодня – Любовные приключения известного на весь мир Белого Волка, ведьмака Геральта из Ривии!
Геральт грязно ругнулся, а Золтана прошиб неудержимый хохот. Краснолюд сквозь смех выдавил из себя:
-Да, Лютик-то верно сказал, «тебе сей конкурс будет особенно интересен»! Я ошибался, не зря мы сюда завернули!
Геральт процедил сквозь зубы ещё одно ругательство. Он был бел, как мел, однако уйти не порывался.
Пан Линн на сцене продолжал: - Итак, начнём наш конкурс! Первой свою лирическую балладу под названием «Страсти в Брокилоне» прочтёт госпожа Элоизия Ван Бергенбтауф, аплодисменты!
По залу прошлись жиденькие хлопки, когда на сцену вышла одухотворённая угловатая дама за сорок лет, вытаскивая за собой громадную золочёную арфу. Еле дотащив инструмент до середины сцены, дама тяжело вздохнула, оправила драпировку вельветового платья, затем резко убежала за кулисы, вернулась за маленькой трёхного табуреточкой, поставила её у арфы, вновь оправила платье и наконец уселась. Оглядела зал, положила бледные руки на струны, и, приняв скорбное выражение лица, запела сипловатым голосом:
«Поведаю вам, милые прелестницы мои,
О том, сколь страшными бывают опыты любви.»

Геральта передёрнуло. Голос у госпожи Элоизии был сиплый, вероятно от злоупотребления коньячком.
- Сиськи Мелителе, какого лешего она вообще поёт? – гаркнул, очевидно, разделявший мнение ведьмака о певческих талантах дамы Золтан. – Конкурс-то вроде чтецов? То есть, читать надо?
Дама предпочла не обращать внимания на выкрики краснолюда:

«Давным-давно, как будто бы меж дивных, странных снов,
Гуляла я среди дерев брокилонских лесов.
И вижу: Ах! Навстречу мне ужасный главоглаз!
Сей монстр пугающ был настоль, что помню и сейчас!
Я помню, как свои ужасные клыки
Он подносил всё ближе к горлу бедной девушки
Я закричала: «Помоги, страж леса, Белый Волк!»
И, к удивленью, в тот же миг явился ведьмачок!»

Геральт сжал подлокотник рукой. Тот чуть не треснул. Золтана опять попёрло на хохот.
«Своим трёхсаженным мечом Волк разрубил башку
Чудовищу. Потом воскликнул: «О, я не могу!
Сдержать огонь в моей душе, что ты зажгла, краса!
Я избавитель твой. Меня к тебе послали небеса!»
С каждой строчкой дама всё больше возбуждалась, голос её переходил в завывающие стоны, а руки всё резче терзали струны арфы.
«И Геральт, пылкий как юнец, одежду начал рвать
На мне, и поняла я; должен мох нам ложем стать
И с силой впились губы удальца в мои уста,
И загорелись пламенем любви мои чресла!»
С каждой строчкой Геральт мрачнел всё сильнее, безуспешно пытаясь себя сдерживать. Золтан впал в истерику:
- Вооот она, слава, вот она, народная любовь, Геральт! Ты прослушай, а! Как она тебя любит! Аж до «пламени в чреслах»!
- Золтан, я выйду ненадолго, выпью. Ты со мной?
- Прости ведьмак, но не могу же я пропустить концовку! Воистину, это тебе не хер собачий, это ж, етыть, поэзия! – и краснолюд вновь залился громогласным хохотом.

***
Кружка ривского хереса чуть подняла настроение, и Геральт почувствовал в себе силы вернуться в танцевальную залу, где как раз вытаскивала свою арфу со сцены госпожа Элоизия Ван Бергенбтауф. Ведьмак не без труда растолкал группу стоявших на входе преподавательниц Академии, неистово рукоплескавших Элоизии, и тяжело грохнулся на свой колченогий стул рядом с Золтаном Хиваем. Краснолюд несколько поуспокоился и с нескрываемым любопытством ожидал выступления следующего участника.
После объявления на сцену вышел Калеб Двортур, коренастый, низкорослый, с густой бородой...
- Краснолюд-поэт?! Что за хрень? – изъявил общее мнение Золтан.
На подмостках действительно стоял краснолюд, одетый в нелепый жёлтый жюпель и шоссы. В коротких руках он держал маленькую чёрную книжечку, потрёпанную от частого ношения с собой. Калеб Двортур открыл книжечку, отвёл руку в сторону, очевидно, пытаясь встать в театральную позу. Студенты заржали. Калеб недовольно шмыгнул картофельным носом и начал читать:
«Сказание о том, как ведьмак, именуемый Геральтом из Ривии, освобождал пещеру близ Махакама от троллихи. Любовная история.»

Геральт напрягся. Пожалуй, стоило брать две кружки черешневого пива.

«Дело было, значится, так
Жил-был ведьмак.
И троллиха была,
Она, значит, в пещере жила.

И мужиков она, значит, бесила
Хуже Охоты Дикой была и хуже кикимор
Решили мужики её проучить,
Чтоб она мост, значит, перестала, того, этого...
Тьфу ты, курва! Так, щас... Чтоб она мост... А,
Чтоб она мост перестала городить, во!
Ну и наняли тогда ведьмака
Белого, значится, Волка.»

- А знаешь, Геральт, я ведь наслышан об этом клоуне. Это сынок одного из старейшин. Правда, клан Двортуров с Махакама полстолетия назад выперли, но денег у них и сейчас хоть жопой жуй.
- Тогда понятно, как он здесь оказался, с таким-то даром к стихосложению. Надеюсь, его не хватило больше чем на десять дистиший, - отозвался ведьмак.

«Мужики ему говорят:
Отправляйся, значит, туда-то
Делай, говорят, что хошь,
А мост чтоб был без тролльш!

Ведьмак головой кивнул,
Воздух мечом рубанул,
Водку с ромашкой смешал
И в рот это всё вот принял.

Потом пошёл, значит, в пещеру,
Заходит туда – вот холера!
Троллиха в пещере спит:
Прекрасная лицом как метеорит, значит.»

Геральт как на неё посмотрел
Так сразу остолбенел
Говорит: я хоть куда мужик
Ты красивая баба, давай вместе жить!»

Ведьмак обречённо вздохнул.

«Живут они с месяц вместе:
Люди по мосту стали ездить.
Потому как там больше не дерутся,
Потому как ведьмак с …»

- Геральт, что-то в горле пересохло, пойдем, выпьем? – в этот раз первым не выдержал Золтан,
- Пойдём. Должны успеть до выступления Лютика.
И ведьмак с краснолюдом под бормотание Калеба Двортутра протиснулись через толпу к выходу.

***

- Наконец, кхе-кхе-кхе, последний финалист, широко известный поэт и трубадур, Лютик, наш выпускник, между прочим! Исполняет балладу «Сильфида». Приветствуем!

Девочки на балконе взорвались. На сцену, гордо подняв голову, взошёл маэстро Лютик. В руках – неизменная лютня. Он был необыкновенно серьёзен и спокоен. Откинув прядь волос, бард начал тихо играть печальную мелодию, вызывающую воспоминания о старинной эльфийской музыке. Перебирая пальцами по струнам, Лютик начал рассказывать:
На краю земли, где ветер
Кудри треплет кораблям,
Жил старик-рыбак и дети:
Две девицы. По утрам

Их отец по морю плавал
Невод рыбой наполнял,
Лишь уйдёт - и сразу правил
К старшей из девиц коня

Юный Эйк, любимец неба,
Умолял рыбачку: Эй
Убежим со мной, Розетта,
Уплывём со мной скорей!

И в один несчастный вечер,
Шлюп с Розеттой и юнцом
Полетел зиме навстречу.
И погиб в борьбе со льдом.

Дочка младшая, Сильфида,
Не смогла унять печаль.
Ранним утром, в Саовину
Бросилась в морскую даль.

Много лет с тех пор минуло,
Дожил век старик-рыбак.
Край земли весть встрепенула:
Прибыл Белый Волк, ведьмак.

Как узнали весть селяне,
К Геральту пришли толпой:
- Призрак бродит в океане!
-Защищу любой ценой!

И отправился спаситель
На баркасе вглубь морей.
Далеко отплыл, как видит:
Без плотов, без кораблей

По волнам плывёт богиня,
Неземная красота!
Зубы – жемчуг, плечи – крылья
Улыбается она,

На баркас из моря всходит,
Руку Геральту даёт,
Молвит: я хочу свободы!
Не плени меня в невод.

Я не призрак, я Сильфида,
Дочерь горя и любви,
За сестрой волной убитой
Я пошла, уйдя с земли.

-Убивать тебя не стану,
Ты не трогала людей,
Стала жертвою обмана.
- Благодарствую. Скорей

Обними меня, мой рыцарь,
Я давно была в тени,
Я соскучилась по лицам,
По телам и по любви!

-Хорошо, морская дева,
Тайну буду я хранить,
Ровно в полночь, королевна,
Буду к брегу приходить.

Каждый вечер на закате
С той поры ведьмак гулял
Утро новое в объятиях
Милой девушки встречал.

Но, известно, что не вечно
Ничего под светом звёзд.
Дева, раз придя на встречу,
Подняла букетик роз.

Красных, как закат багровый,
Тёплых, как костёр в метель.
Ты ушёл, мой Волк суровый.
Запер за собою дверь!

Нет мне в жизни больше страсти,
Мне не испытать тепла,
Я Сильфида, дочь несчастья!
Крикнула – и умерла.

В зале в первый раз за всё время воцарилась полнейшая тишина. Маэстро Лютик последний раз провёл рукой по струнам, поклонился аудитории и улыбнулся. Публика вдруг опомнилась и одарила поэта громом аплодисментов.
Золтан отчего-то тихо вздохнул и промолвил:
- Да, Лютик всё-таки мастер. Вот, умеет мужик, и всё тут. А тебе как, Геральт? Баллада-то про тебя?
Геральт не ответил.

***

-Ну что-ж, господа, отпразднуем мой триумф с размахом, а? – Лютик подошёл к столу, за которым сидели Геральт и Золтан, держа в каждой руке по кружке реданского лагера, - И всё-таки, вот же черти, признаться, не ожидал я от них такой подлости! Вы представляете, за победу в конкурсе баллад о ведьмаке они дарят мне… Книгу о ведьмаке! – Лютик заливисто захохотал.
- Значит так, сейчас посидим здесь, закажем столько, сколько сможем выпить, а потом – прямиком в «Под Розовым бутоном». Знаю я одного человечка, способного нас туда провести, - не переставал искриться счастьем поэт.
- Это дело, - поддержал идею с борделем краснолюд, - Этот твой человечек ведь позаботится, чтоб меня тоже впустили?
- Безусловно. Краснолюд ты или нет, куртизанкам не интересно. Всё по высшему разряду, толерантность. Как-никак, в двух шагах от источника просвещения находимся!
- А тебе не многовато будет, и дам из «Бутона», и своих поклонниц осилить?
- Дам много не бывает, скажу я тебе. Не переживай, справлюсь, - Лютик, видимо, в подтверждение, откинул голову, выливая в себя содержимое кружки.
Геральт и Золтан последовали его примеру.
- Хэй, господа, должен признать, пиво на меня сегодня действует очень резво! –поэт вдруг вскочил и резво засеменил к выходу в переулок.
-Слушай, ведьмак, а вот скажи честно? – краснолюд поставил кружку и вытер пену с бороды рукавом, - Была ли хоть толика правды в лютиковой балладе?
- Да, была правда. Лютик, конечно, как всегда всё переиначил по-своему, по закону поэтического жанра, - Геральт хлебнул ещё пива.
Золтан явно ожидал рассказа, и ведьмак неохотно начал:
- Всё было куда прозаичнее. Давно это было, году в 1242, наверное. Я искал работу и в одной прибрежной деревушке меня наняли, чтобы убить русалку, что группу моряков заморочила и в море утопила.

Ведьмак уже около двух дней бродил по побережью в поисках несуществующей, как он подозревал, русалки. Страшно хотелось бросить всё к чертям и идти искать работу получше где-нибудь в другой деревне. Безрезультатно проверив очередной прибрежный грот, Геральт уже всерьёз надумал идти своей дорогой, как вдруг услышал, что из небольшой скрытой за скалами бухточки в ста шагах от него раздаются странные звуки. Женские вопли, звуки борьбы, судя по кряхтению и топоту – четверо. Как низко. Безусловно, это не моё дело, но когда меня сей факт останавливал?

Золтан усмехнулся в бороду:
- Ни на миг не сомневался. Ты ж, курва, рыцарь на белом коне. На самом деле, ясно всё, любой порядочный мужик бы так сделал.
- Ты вот, к примеру, - слегка улыбнулся Геральт,
- А что б и не я? Яйцами, положим, не обделён! Ну да ладно, продолжай.

Выйдя из-за скалы, Геральт уже знал, что делать. Эти похотливые идиоты так шумели, что прикинуть их примерное местоположение не составляло труда. Всё оказалось, почти так, как он предполагал: четверо пьяных оборванных матросов тискали за все места, где им нравилось, маленькую худенькую девушку с бледноватой кожей, один уже возбуждённо стаскивал с себя грязные портки. Ведьмак свистнул им и двинулся вперёд. Первый с размаха получил в челюсть, второй, не успев отреагировать, в солнечное сплетение. Тот, что стоял без портков, поспешно попытался сделать шаг, но запутался в мотне и грохнулся оземь, прямо под ноги четвёртому. Оставалось лишь развернуться и с силой врезать со всего маха тому, что согнулся, оттирая с челюсти кровь, коленом в живот. Противник был деморализован и желания к дальнейшему сопротивлению не подавал. Попросту говоря, пятился на карачках к выходу из лагуны. Геральт не глядя прошёл между отползающими в страхе моряками и подал лежащей девушке руку. Она встала.
- Здравствуй, наяда, ты ведь наяда? Или морская нимфа?
Девушка и действительно выглядела не по-человечески: голубоватая, почти пропускающая лучи света кожа, длинные волосы цвета морской волны, иссиня-чёрные глаза. Она была красива, как морской рассвет: нежна, чиста, невинна. Гимн молодости и первородной красоте. Девушка была совсем нагая, неудивительно, что привлекла компанию пьяных идиотов. На левой голени зияла рана, из неё сочилась рубиновая кровь.
- Я сильфида. Моё имя - Bhear`sa. Назови и своё, мой спаситель, - пропела девушка, голос её хрустальным звоном переливался в воздухе,
- Меня зовут Геральт из Ривии. Как они сумели поймать тебя?
- Gwynbleidd? Я слышала о тебе много. Хорошего… и плохого. Со мной, однако, ты поступил благородно. Что до этих неблагодарных dh'oine: когда они, по пьяни, не справившись с качкой, направили свою лодку прямиком на рифы, я вытащила всех, кого смогла на берег и попыталась откачать. Мне впору начинать порицать свой альтруизм, - сильфида грустно ухмыльнулась.
- Ты поступила благородно и глупо. Но сейчас это уже не важно. Я вижу, ты ранена. Насколько это серьёзно? Плыть сможешь?
- С трудом. Ghoul y badraigh mal an cuach! Один из них меня зацепил, видимо, осколком раковины.
- Разрешишь осмотреть?
Девушка настороженно поглядела на ведьмака, и после минутных раздумий, видимо, решилась довериться. Ведьмак понял это и осторожно оглядел рану.
- У меня есть подходящий декокт. Ничего серьёзного, за одну ночь заживёт.
Сильфида согласно кивнула и Геральт вылил содержимое маленького пузырька на рану. Жидкость зашипела и вспенилась. Девушка сквозь зубы простонала от боли.
- Потерпи. Скоро пройдёт. Тебе лучше пока прилечь, а я пойду, соберу хворост для костра.

Геральт вновь хлебнул пива и со звоном поставил кружку на стол.
Золтан, воспользовавшись паузой, заявил:
- Догадываюсь, что было дальше. Девичьи прелести, не доставшиеся морякам, по праву сильного достались тебе, так ведь?
- Да, так, - Геральт нахмурился, - сарказм тебе не к лицу, краснолюд. Лютик что-то задержался.
- Уписался от радости. Хрен с ним, продолжай.
- Не-а, не буду, - буркнул ведьмак.

- Геральт, обними меня чуть сильнее. Но аккуратнее, нога всё ещё болит.
Они лежали под луной у залива. Волны мерно покачивались, выбрасывая жемчужные кружева пены на берег. Шум моря перемешался с гулким потрескиванием дров. И стонами, полными страсти, любви к жизни, полными всепоглощающего счастья стонами. Спутанные волосы. Губы, нежно ласкающие груди. Тонкие руки, обвивающие шею. Свет луны. Свет иссиня-чёрных глаз. Стон.

- Я так понял, описывать свои страсти с этой русалкой ты не станешь? Ну и ладно, ещё от Лютика наслушаемся, - подождав немного, сказал Золтан. Он, кажется, немного разочаровался.
- Не стану. Да и рассказ-то, в общем, кончен. Наутро я удостоверился, что её рана зажила и ушёл.
- Просто ушёл? А как же эта вся хренотень, цветы там, история про двух сестёр, несчастная гибель?
- Выдумки Лютика. Где я, по-твоему, должен был достать цветы на голом побережье? Про сестёр уж подавно – сильфидами не становятся, как и дриадами, эльфами или краснолюдами. Что до несчастной гибели… Месяца два спустя проезжал я через деревню, где меня наняли. Прямо посередь доски там висело объявление: «Пропавшие моряки, мол, с триумфом возвратились в деревню, и мучительницу свою с собой сумели притащить. По такому случаю, вечером пир, и всем, кому охота на мёртвую русалку поглядеть, ко стольким-то к хате войта подходить». Может, это и не она была. Кто знает. Однако не так уж много я встречал на свете сильфид, склонных к альтруизму. Вот и вся история, - Геральт замолчал.
- Мда-а, вот ведь какая шмара эта жизнь, - немного помедлив, протянул Золтан, - Всегда всё не по-книжному выходит.
- Знаешь, Золтан, хотел бы я, чтоб жизнь была такой, как в балладах Лютика. Его герои или правы, или ошибаются. Или поступают как надо, или не поступают. Или любят, или ненавидят и третьего им не дано. Только вот в реальности все краски смазаны, люди слышат одно, понимают другое, говорят третье… а чувствуют вообще чёрт знает что! Любовь к идеальным картинкам и односторонним сказкам - как раз то, что объединяет творчество старой дуры, любителя сношений с троллями и нашего трубадура. Они кроят миры под себя, и в стихах их не остаётся ни капли здравого смысла. Нахрена они такие? Сам же понимаешь – настоящая жизнь напополам не делится.
- Да уж, жизнь состоит из говна разных сортов и расцветок. Но, курва, хочется иногда и цветов понюхать, хоть для разнообразия. –краснолюд фыркнул и расспрашивать больше не стал.

Геральт встал из-за стола и медленно подошёл к окну. Там, за окном, на окровавленных раненым солнцем волнах Понтара покачивались белые паруса кораблей. Множество кораблей, больших и малых, держали курс против заходящего солнца и постепенно исчезали за горизонтом. Куда они плыли? Кто его знает. В балладе Лютика они плыли бы на край света.
Поделиться с друзьями
Просмотры
1 134
Комментарии
0
Рейтинг

Некая ссылка на статью

Главная

Форум

Скачать:
 -  Патчи
 -  Трейнеры
 -  Разное

Медиа:
 -  Видео
 -  Саундтреки
 -  Обои
 -  Скриншоты
 -  Аватары

Особое:
 -  История
 -  Сюжет
 -  Артбук
 -  Разработчики
 -  Джейд Реймонд

Assassins Creed:
 -  Новости
 -  Рецензия
 -  Прохождение
 -  Советы
 -  Статьи
 -  Карты

Assassins Creed 2:
 -  Новости
 -  Прохождение
 -  Гробницы
 -  Истина
 -  Карты
 -  к/ф AC: Lineage

AС: Братство Крови:
 -  Новости
 -  Дата выхода
 -  Мультиплеер

Карта сайта

Хостинг от uCoz

AssassinsCreed.Su — русскоязычный фан-сайт игры "Ассасин Крид".
(c) 2007-2017